Получится ли у Трампа превратить Иран в «экономического изгоя»

Что известно о новых санкциях против Ирана

24 августа Вашингтон объявил о начале новой масштабной кампании экономического давления на Иран — операции «Экономический изгой» (Economic Outcast). Дональд Трамп анонсировал ее 19 августа, назвав «самой разрушительной экономической операцией, которую когда-либо проводили против какой-либо страны». Ее цель — максимально изолировать исламскую республику от мировой финансовой системы и перекрыть внешние доходы иранского правительства и Корпуса стражей исламской революции (КСИР), сообщило Министерство финансов США. В ведомстве отметили, что это начало «устойчивой и систематической кампании» против Ирана.

«Мы начинаем экономическое наступление на финансовые связи Ирана по всему миру. Наша цель — перерезать каждую экономическую артерию, поддерживающую этот тиранический режим, пока Тегеран не останется в одиночестве», — заявил министр финансов США Скотт Бессент. По его словам, Вашингтон переходит к политике нулевой терпимости к каналам, через которые Иран может получать доходы.

Одно из ключевых нововведений — существенное расширение применения вторичных санкций. Управление по контролю за иностранными активами (OFAC) Минфина США распространило действие исполнительного президентского указа 13902 от 2020 года, посвященного санкциям против Ирана, еще на пять секторов экономики — страны авиацию, цифровые активы, золото, судоходство и технологии (в дополнение к таким отраслям, как строительство, добыча полезных ископаемых, обрабатывающая промышленность, текстильная промышленность, финансовые услуги, нефть и нефтехимия). Теперь лица и компании, которые будут признаны работающими на них, могут попасть под американские санкции независимо от своей юрисдикции.

По словам Бессента, представители Минфина, Госдепартамента и Пентагона, а также лично Трамп начали переговоры с теми зарубежными правительствами, которые, предположительно, причастны к этому, и Вашингтон намерен установить им сроки для прекращения деятельности, связанной с Ираном. Среди конкретных требований глава Минфина назвал, в частности, закрытие всех зарубежных отделений иранского Bank Melli. Если это не произойдет, Минфин будет действовать «в одностороннем порядке». «И давайте я буду предельно ясен: любой субъект, который содействует отмыванию денег от имени Ирана, будет отключен от долларовой системы США. Время пошло», — заявил Бессент.

Одновременно OFAC внесло в санкционные списки около 60 физических лиц, компаний и судов коммерческого флота из нескольких стран, которые, по версии Вашингтона, помогают Ирану приобретать военные технологии, проводить кибероперации и получать доходы от торговли нефтью. Как утверждается, Минфин США выявил сеть из более чем 20 физических и юридических лиц на Ближнем Востоке и в Восточной Азии, которая помогала иранскому Минобороны приобретать оборудование для ядерных исследований и данные о разработке баллистических ракет.

OFAC также на неопределенный срок приостановило пять генеральных лицензий, разрешавших американским структурам некоторые некоммерческие денежные переводы в Иран и из него, образовательную деятельность, проведение конференций, спортивные обмены и академические программы. Госдепартамент параллельно ввел ограничения против семи представителей иранского ВПК, двух иранских организаций, а также участников торговли иранской нефтью, нефтепродуктами и нефтехимией. Наконец, Минфин выпустил обновленную инструкцию о проходе судов через Ормузский пролив, в которой говорится о риске санкций в случае внесения оплаты за проход через пролив или получения иных услуг у иранских структур, включая Управление по контролю за Персидским заливом (Persian Gulf Strait Authority, PGSA).

Но наиболее болезненный инструмент — санкции против крупных китайских банков и финансовых организаций, обслуживающих продажу иранской нефти, — Вашингтон пока не задействовал, отмечают Reuters и Bloomberg. «Зачем мне подрывать глобальную финансовую систему? Мы считаем важным прояснить ожидания и дать людям период для исправления, но они должны понимать, что все будет происходить очень быстро и что мы настроены серьезно», — пояснил Бессент на пресс-конференции.

Почему США предпочли экономическое давление военному

Старший научный сотрудник Института США и Канады РАН Павел Кошкин предположил в беседе с РБК, что введение новых санкций — свидетельствует, что потенциал военного давления на Иран почти исчерпан. На фоне предстоящих в ноябре промежуточных выборов администрация Трампа не может пойти на военную эскалацию. «Если бы не выборы, возможно, военные методы еще как-нибудь бы использовались. Но сейчас Трамп оказался заложником внутриполитической ситуации и использует экономические способы давления, потому что они наиболее безболезненные с точки зрения электоральных позиций республиканцев», — пояснил эксперт.

По его мнению, информационное давление также теряет эффективность. Заявления вроде объявления Ормузского пролива «территорией США» уже не воспринимают всерьез ни в Тегеране, ни в самих Соединенных Штатах. зато кризис в проливе негативно сказывается на ценах на бензин в США — по данным AAA, средняя стоимость за галлон составляет сейча $4 по сравнению с $3 годом ранее. «Экономическое давление, как это ни парадоксально звучит, тоже является инструментом информационной войны. Важно, что эти санкции озвучивает министр финансов. Важно, что это происходит на фоне выборов. Важно, что в них демонстрируется жесткость и непреклонность», — подчеркнул Кошкин.

Эксперт международного дискуссионного клуба «Валдай» Андрей Кортунов напомнил, что многие американские и западные аналитики с самого начала считали экономическое давление более эффективным, чем военное. Еще в январе, на фоне массовых протестов в Иране, звучали прогнозы, что усиление санкций способно привести к падению режима. Однако Трамп избрал военный путь, и в результате иранское общество консолидировалось вокруг власти. «Фактически он достиг цели, противоположной той, к которой стремился», — отметил Кортунов. Возвращение к экономическому давлению при сохранении военной составляющей эксперт трактует как признание администрацией США неудачи политики, проводимой с конца февраля 2026 года, а возможно, и с июня 2025-го, когда США приняли участие в «двенадцатидневной войне» Израиля с Ираном.

Опрошенные РБК эксперты указывают на ограниченный политический эффект новых санкций и напоминают, что Иран давно научился жить в условиях ограничений и обходить их. Однако Кортунов подчеркивает, что рестрикции США наряду с другими факторами действительно тормозят экономическое развитие Исламской Республики и обостряют социальные проблемы. Именно поэтому на переговорах по ядерной программе одним из ключевых требований Тегерана всегда было смягчение и снятие санкций.

По мнению эксперта, главный вопрос сейчас — насколько последовательно США будут применять вторичные санкции, прежде всего в отношении Китая, остающегося одним из ключевых торговых партнеров Ирана. «Можно предположить, что Китай не будет в угоду Соединенным Штатам полностью отказываться от такого сотрудничества. Насколько Вашингтон готов сделать все свои экономические отношения с Пекином заложником политики в отношении Тегерана — вопрос открытый», — отметил Кортунов. Кошкин же предположил, что Вашингтон на этом направлении будет действовать более избирательно и осторожно, учитывая зависимость от китайских редкоземельных металлов и статус КНР как второй экономики мира.

Что касается последствий антииранских санкций для России, то Кортунов отметил: объем торговли между Россией и Ираном колеблется на уровне $4–5 млрд в год и не является ключевым ни для одной из сторон. Впрочем, новые рестрикции могут замедлить реализацию планов по развитию зоны свободной торговли с ЕАЭС и транспортного коридора «Север — Юг». По мнению Кошкина, давить на Россию Трамп теоретически может через увязку иранской проблемы с украинским урегулированием, однако эксперт видит в действиях американского президента больше импульсивности, чем логики: «Он просто жонглирует старыми и новыми способами, стряхивает пыль со старых инструментов».

По оценке Кортунова, новые санкции едва ли сумеют сломить сопротивление Тегерана в течение ближайших недель или месяцев. «Но долгосрочные проблемы могут нарастать. Это означает, что та волна протестов, которую мы наблюдали в начале года, может повториться — и даже в бóльших масштабах, если социальные и экономические проблемы не будут тем или иным образом решаться», — прогнозирует он.

Неновый механизм

«Санкции не являются чем-то гибельным для экономики страны, если это достаточно большая страна, обладающая и природными, и людскими ресурсами, и экономически активным населением. У Ирана все это есть, и Иран научился выживать. Поэтому говорить о том, что новый виток санкций добьет иранскую экономику, преждевременно», — отметил заведующий кафедрой ЮНЕСКО «Востоковедение и африканистика: современные методы изучения и преподавания» ИСАА МГУ Михаил Маргелов.

Иран живет под санкциями с 1979 года, напоминает декан факультета «Школа политических исследований» Президентской академии Сергей Демиденко, и вторичные санкции также применяются достаточно давно. «Столь долгий промежуток времени существования в таком режиме научил и Иран, и его партнеров эти санкции обходить», — уверен он.

Санкционная кампания США вряд ли что-либо существенно изменит в положении Ирана и готовности других стран с ним сотрудничать, полагает проектный менеджер Центра Примакова Иван Паппинен. Под удар потенциально попадают Китай, Россия и страны — соседи Ирана, с которыми он поддерживает наиболее активные экономические связи (Пакистан, Ирак, Турция, Катар). «Китай уже заявил о незаконности санкций и своей готовности принять все необходимые меры, чтобы защитить свои интересы. Остальные упомянутые страны, учитывая историю их политики в контексте американских санкций, тоже вряд ли станут пересматривать свое взаимодействие с Ираном», — считает он. Например, режим американских санкций точно не заденет российско-иранскую торговлю в бассейне Каспийского моря, обращает внимание Маргелов.

Наиболее ощутимыми могут оказаться финансовые санкции, главный удар может быть нанесен по механизму финансовых расчетов, считает Маргелов. «Известно, что Иран проводил немалую часть своих финансовых расчетов в наличной форме и центрами по перемещению больших масс наличной валюты были и некоторые страны Персидского залива, и некоторые азиатские страны — в первую очередь те, которые в своих аэропортах создавали свободные экономические зоны», — объясняет эксперт.

Американская политика «изгоя финансовой системы» — это попытка давления через вторичные санкции прежде всего на бизнес диаспор, который осуществлялся за счет выходцев из Ирана, зарегистрировавших компании в Объединенных Арабских Эмиратах и других странах, полагает заведующая научно-учебной лабораторией исследований современного Ирана НИУ ВШЭ Эльмира Имамкулиева. «В Эмиратах закрывается часть такого бизнеса — видимо, как раз из опасений этих санкций и усиления контроля», — говорит она. Однако новые санкции — это не изобретение чего-то принципиально нового, считает Имамкулиева. Отдельный вопрос — в какой степени американская сторона обладает инструментами мониторинга движения криптовалют, думае эксперт.

Уровень иностранного участия в сферах, подпадающих под новые санкции, в Иране весьма низок, отмечает Паппинен. «Иран — вторая после России страна по количеству наложенных на нее зарубежных санкций, и уровень иностранных инвестиций в страну крайне мал по меркам ее экономики», — уточняет он.

Китай за кадром

Демиденко полагает, что во многом действия США направлены против Китая. «Если посмотреть макроэкономические показатели Ирана, мы увидим, что 45% иранского импорта и 55% экспорта — это Китай», — поясняет он. На КНР, в частности, приходится около 90% нефтяного экспорта Ирана.

В целом Китай очень аккуратен в отношении вторичных санкций в финансовой сфере, говорит Маргелов. «Но у Китая давно существует ряд банков не общенационального, а провинциального уровня регистрации, которые ведут бизнес с подсанкционными государствами», — напоминает эксперт. Он приводит как пример Судан: даже в период наиболее жесткого санкционного режима в отношении этой страны там работали китайские банки и были доступны карты платежной системы UnionPay.

Самым легкоотслеживаемым с точки зрения обещанных американской стороной ограничений будет авиасообщение, указывает Имамкулиева. По данным сайта Flight Connections, сейчас из Ирана есть рейсы в 16 стран, в том числе в Турцию, ОАЭ и Оман. Но пойти на полную изоляцию Ирана кто-либо из текущих партнеров вряд ли согласится, так как за годы иранских санкций у них выработался определенный иммунитет, полагает она.

«Думаю, в худшем случае какие-то авиакомпании, которые не находятся под санкциями, могут прекратить рейсы в Иран, и то, скорее всего, временно, но для иранских авиакомпаний точно никто не станет закрывать небо», — предполагает Паппинен. Для соседей Ирана физически изолировать его, причем в такой вопиющей форме, значило бы стимулировать и без того жесткий настрой Тегерана, его готовности к эскалации в текущем конфликте, предупреждает эксперт. «Все понимают, что Иран никуда не денется, поэтому раздражать его такими действиями никто не станет», — рассуждает он.

Для стран Персидского залива торговля с Ираном в первую очередь касается сельскохозяйственной продукции, которая идет из Ирана (а это страна с мощным сельским хозяйством) в бесплодные регионы Аравийского полуострова и Персидского залива, указывает Маргелов. И перевозки осуществляются в том числе самолетами. «Я не знаю, насколько выгодно для тех же самых ОАЭ прерывать авиаперелеты», — резюмирует он.

«Мы за последние годы слышали много ярких заявлений Дональда Трампа и его команды, и, мягко говоря, далеко не всегда эти яркие заявления превращались в некие результативные действия», — скептичен Маргелов. «Риторика американской администрации сегодня обесценена как никогда», — согласен с мнением коллеги Паппинен.

В ноябре пройдут выборы в конгресс, и велика вероятность, что республиканцы их проиграют, в том числе из-за иранских событий, говорит Демиденко. Связано это не только с внешнеполитическими неуспехами, но и с тем, что американское население очень чувствительно к биржевым колебаниям, а сейчас «колоссальное их количество», связанное с политикой в отношении Ирана, Ормузским проливом и стоимостью фрахта. «Чувствителен к этому в первую очередь ядерный электорат Республиканской партии — средний класс, предприниматели, биржевые спекулянты и пенсионеры или люди, которые выходят на пенсию», — объясняет Демиденко. И повышение ставок в этом контексте необходимо, чтобы склонить Иран к переговорам. «На военном треке США все уже испробовали, поэтому сейчас говорят об экономических санкциях», — резюмировал эксперт.